Савельев Н.С. Поселение раннесакского времени Улек-Хазы-2 в горно-степной зоне Южного Зауралья // Археологические памятники Оренбуржья. – Вып.8. – Оренбург, 2007. – С.93-98.

 Вопрос наличия у ранних кочевников Урало-Казахстанских степей поселенческих памятников, постановка которого 15-20 лет назад была невозможна не столько из-за полного отсутствия каких-либо материалов, сколько из-за убежденности исследователей в отсутствии у кочевников самих поселений, в настоящее время начал постепенно решаться. Благодаря начавшемуся в середине 1990-х гг. сплошному обследованию предгорий и горных долин южной, остепненной части хребта Ирендык, на площадках некоторых поселений эпохи бронзы были выявлены единичные фрагменты керамики раннесарматского времени. Это позволило собрать воедино все имеющиеся к тому времени разрозненные факты подобных находок и поставить вопрос о широкой распространенности у ранних кочевников Южного Урала памятников не только погребальных, но и поселенческих [7].

Продолжение разведочных работ в Башкирском Зауралье, в первую очередь – в горных долинах Ирендыка, привело к выявлению еще нескольких поселенческих памятников эпохи ранних кочевников и выдвижению рабочей гипотезы об их приуроченности не только к местам поселений предшествующего времени, но и к участкам, которые позже стали использоваться местным башкирским населением как летовки-яйляу. Также в одном случае было зафиксировано близкое расположение поселенческого памятника раннекочевнического времени не только с башкирской летовкой, но и с синхронным т.н. «двухкурганным» могильником [10, С.101; 11, С.81], расположенным на низкой береговой террасе небольшой горной речки [12, С.54-55. №167, 169].

Для проверки данной закономерности в 2004 г. Ирендыкской комплексной археолого-этнографической экспедицией под руководством автора было решено заложить серию поисковых шурфов на одном из участков долины Улек-Хазы (около 300 ? 300 м), где было выявлено компактное расположение могильника эпохи раннего железа, состоявшего из двух каменных курганов и различных объектов этнографического времени.

Долина Улек-Хазы расположена к юго-западу от г.Сибай у края восточного склона хребта Ирендык, вытянута широтно и своем устьем открыта на восток, в степь. Длина долины около 3,5 км, ширина устья 1,2 км, ширина в районе проведения работ – 0,6 км. Дно долины совершенно ровное, полого повышающееся с востока на запад (от 425,0 до 450,0 м.н.у.м.), представлено ковыльной степью. В ущелье на западном краю долины находится исток р.Сагылузяк, которая дальше течет у южного борта долины. У северного края долины также протекает небольшой ручеек, берущий начало из родников. Оба борта долины вдоль водотоков заняты березово-осиновым редколесьем. Высота ближайших окружающих долину возвышенностей составляет от 479 м.н.у.м. около устья до 571 м.н.у.м. на западной оконечности. На вершинах горных мысов и каменистых сопок, возвышающихся над долиной расположено 2 курганных могильника и более десятка курганов, в основном относящихся к середине I тыс. до н.э. В самой долине находится палеолитическое местонахождение, несколько менгиров, большая каменная ограда с угловыми стелами-балбалами и другие памятники. В настоящее время в долине действует несколько кард, и вся она используется под пастбища.

Район шурфовки расположен в центральной части долины, у ее северного края. Помимо курганного могильника эпохи ранних кочевников здесь находятся одиночный земляной курган, аллея менгиров, очень старый мусульманский могильник и старая, полностью размытая дамба-запруда на ручье, которые обычно возводились около мест башкирских летовок. В ходе заложения поисковых шурфов, в 200 м к северу от курганного могильника, у подножья широтно ориентированной каменистой с многочисленными вертикальными скальными выходами возвышенности высотой около 40 м был выявлен поселенческий памятник с хорошо выраженным насыщенным культурным слоем, что полностью подтвердило выдвинутую рабочую гипотезу.

Поселение Улек-Хазы-2 находится к северо-западу от д.Янзигитово Баймакского района РБ и занимает подтреугольный останец террасы длиной около 130 м и шириной в центральной части около 50 м. Высота террасы 2-3 м, с северной и южной сторон останец ограничен руслами небольших полупересохших ручьев. Западная его часть залесена, очень пологая, восточная – более крутая, выклинивается узкой стрелкой в месте слияния ручьев. В 20 м к востоку от восточного края останца находится старая размытая земляная дамба, перегораживающая русло ручья.

Площадка памятника относительно ровная, хорошо задернована. У северного склона останца на поверхность выступают отдельные скальные выходы. Какие-либо находки (кости, фрагменты керамики и пр.) на поверхности отсутствовали. При осмотре вершины останца было зафиксировано округлое пологое понижение диаметром 7 м и глубиной 0,4 м, хорошо отличающееся от окружающей поверхности по более темному цвету растительности. Вероятно, оно является жилищной впадиной.

Для определения наличия культурного слоя между предполагаемой жилищной впадиной и лесом была заложена разведочная траншея размером 5 ? 1 м, вытянутая по линии север – юг (шурф 1). Вскрытие отложений велось условными горизонтами мощностью по 0,1 м. Выявлена следующая стратиграфия:

1 – дерн – 0-0,12 м;

2 – гумус – 0,12-0,5 м;

3 – серовато-бурый легкий суглинок – 0,5-0,7 м; контакт с вышележащим слоем четкий;

4 – светло-бурый суглинок (материк); контакт с вышележащим слоем нечеткий.

Находки в шурфе сконцентрированы в основном в горизонтах 2-4, т.е. приурочены к гумусному слою, и представлены небольшими кусочками обожженной глины (т.н. обмазка), единичными угольками, фрагментами керамики и многочисленными колотыми костями животных, в основном мелкими *. Данные по находкам и определения костного материала представлены в соответствующих таблицах.

Таблица 1. Поселение Улек-Хазы-2. Шурф 1. Находки.

В 10 м к востоку от шурфа 1, к юго-востоку от жилищной впадины, заложен шурф 2 размером 1 х 1 м, выявивший сходную стратиграфию. При вскрытии шурфов каких-либо конструкций, ямок, прокалов и других локальных объектов не зафиксировано.

Таблица 2. Поселение Улек-Хазы-2. Шурф 2. Находки.

Таким образом, из двух шурфов общей площадью 6 м? получено 360 находок, из которых только 27 фрагментов керамики (7,5 % коллекции), в т.ч. 5 венчиков и 313 фрагментов костей (86 %), из которых для определения было отобрано только 225, т.к. остальные – мелкие и мельчайшие обломки.

Керамика поселения достаточно однородная, толстостенная, красно-коричневого и коричневого цвета, примесь – шамот с кварцитовой дресвой. Выделяются только 2 стенки из шурфа 2 (горизонт 2), одна из них оранжевого цвета с примесью крупнотолченого талька, вторая – такая же, как и все остальные, но в примеси видна какая-то белая крошка (известь – ?, ракушка – ?). Несмотря на то, что достаточное количество фрагментов стенок имеет крупные размеры, орнамент на них отсутствует. Только на 3 венчиках видна орнаментация разреженным рядом «жемчужин». Судя по венчикам, для керамики этого поселения были характерны как горшковидные формы с отогнутыми наружу шейками, так и баночные сосуды с закрытым горлом, причем оба венчика от закрытых банок происходят с горизонта 4, т.е. из нижней части культурного слоя. Очень показателен и орнаментированный венчик из шурфа 2 (горизонт 2), отличающийся общей массивностью верхней части.

Несмотря на крайне незначительный объем коллекции, некоторые характерные особенности керамики с поселения Улек-Хазы-2 позволяют достаточно четко определить ее культурно-хронологическую принадлежность. Ближайшие и наиболее значимые аналогии, как представляется, дает выделенный для степного Приишимья т.н. «кеноткельский» тип керамики, представленный на поселениях Кеноткель Х, Таскора, Таскора-1 и др. [13, С.61, 67. Табл. 62-63; 14, С.189-214], продолжающий саргаринско-донгальскую линию развития [3, С.57, 66; 5]. Предварительная датировка памятников с кеноткельской керамикой – VIII-VII вв. до н.э., причем, судя по материалам поселений Таскора и Таскора-1, возможно ее омоложение до VII-VI вв. до н.э. [14. Рис.12, 8]. Очень близкие материалы получены и с ряда поселений Центрального Казахстана – Тагибай-Булак [6. С.225-233], Едирей, Сарыбуйрат, Керегетас и т.д. [1; 2].

Керамика этих поселений толстостенная, очень плотная, с примесью в тесте дресвы, песка и шамота, оформление венчиков различное, значительная доля (до 30 %) принадлежит баночным сосудам, орнамент крайне бедный, состоит из пояска ямок, жемчужин или пальцевых вдавлений [14, С.196; 2, С.39; 6, С.159]. Также очень важной особенностью раннесакских поселений Казахстана является их приуроченность к ручьям и родникам, расположение вдали от речных долин и крупных водотоков, в закрытых горных долинах, на склонах, в балках, у подножья скал и т.д. Это же характерно и для поселения Улек-Хазы-2.

Крайне показательны и полученные при раскопках поселения Улек-Хазы-2 остеологические материалы. По мнению П.А.Косинцева, они свидетельствуют о резком отличии стада с поселения Улек-Хазы-2 от стада, характерного для эпохи поздней бронзы Южного Зауралья (алакульская, федоровская, срубная, межовская и т.д. культуры). Отличаются они и от материалов финальной бронзы (дандыбаевская культура) Центрального Казахстана. Так, по данным В.В.Варфоломеева, состав стада населения Кентского горного массива был следующим: КРС – 34,5 %, МРС – 40,5 %, лошадь – 25 % [4, С.93. Табл.1]. Малочисленность остеологической коллекции с поселения Улек-Хазы-2 не позволяет пока делать однозначных выводов, однако выявленная тенденция (по убыванию: лошадь – КРС – МРС), вероятно, сохранится и при увеличении источниковой базы

Таблица 3. Поселение Улек-Хазы-2. Анализ остеологического материала.

В настоящее время поселение Улек-Хазы-2 является единственным известным поселенческим памятником раннесакского времени в Башкирском и всем Южном Зауралье, что определяет его очень высокую научную значимость. При этом в дальнейшем, при продолжении целенаправленных исследований, вероятно, будут выявлены и другие поселенческие памятники этого же культурного круга. Об этом может свидетельствовать большое количество выявленных в ближайших окрестностях (участок около 15 х 10 км) как предшествующих саргаринских поселений, так и немного более поздних (VI-IV вв. до н.э.) курганов реликтовой ирендыкско-крыктинской группы ранних кочевников, имеющей ярко выраженное сакское происхождение [10, Рис.2]. Также отметим, что целенаправленного поиска поселений с «нехарактерной» пространственной локализацией, даже в пределах достаточно хорошо обследованной южной части Ирендыка до сих пор не проводилось. Количество же выявленных остатков башкирских летовок-яйляу, приуроченных именно к родникам, ручьям, балкам и закрытым долинам достигает уже нескольких десятков, однако их площадки никогда не шурфовались. Вероятно, обращение к коллекциям исследовавшихся ранее поселений эпохи бронзы горно-степной и предгорной (возможно – и степной) зон Южного Зауралья также позволит вычленить среди них кеноткельскую керамику.

Очень важной проблемой является соотнесение поселения Улек-Хазы-2 и в целом керамики кеноткельского типа с теми или иными погребальными памятниками. На первый взгляд, логичным выглядит допущение присутствия в регионе еще не исследованного пласта «пост-саргаринских» погребальных памятников. Однако ни в Северном, ни в Центральном Казахстане погребения с кеноткельской керамикой, т.е. с сосудами, орнаментированными разреженным пояском жемчужных вдавлений, также не известны. При этом все немногочисленные металлические изделия (бронзовые ножи с кольцевидным навершием и невыделенной пластинчатой рукоятью, фрагмент кельта с ушком, трехлопастной черешковый наконечник стрелы и т.д.), происходящие с поселений Кеноткель X, Таскора и Таскора-1 [14, Рис.2; 7, 3; 12, 8] ничем не отличаются от тасмолинских раннего этапа. В погребения же этого времени, как в казахстанских степях, так и, за редким исключением, в Южном Зауралье, керамика не ставилась. Ее массовое появление в кочевнических комплексах горного массива Ирендык-Крыкты относится примерно к V или рубежу VI-V вв. и связано с установлением тесных контактов с более северными лесостепными группами населения – об этом свидетельствуют как тальковая примесь в тесте, так и характерные иткульские и гафурийские форма и орнаментация [8]. Немногочисленные же и сильно фрагментированные находки не лесостепной керамики в относительно ранних комплексах показывают ее значительную близость к кеноткельской с поселения Улек-Хазы-2: практически не орнаментированная, толстостенная, грубая, с примесью шамота и кварцевой дресвы [9, Рис.1, 2; 10, Рис.6, 11; 7, 3].

Все это с достаточной степенью уверенности позволяет говорить о том, что керамика типа Кеноткеля X, Таскоры и Улек-Хазы-2 является поселенческой посудой кочевников раннесакского времени горного массива Ирендык-Крыкты (видимо – и всей степной зоны Южного Зауралья в целом) на этапе до установления тесных контактов с лесостепным населением и массового распространения специфического «талькового» керамического комплекса.

Литература:

1. Бейсенов А.З., 2002. Исследования Сарыаркинской экспедиции в Центральном Казахстане // Известия МОН – НАН РК. Серия обществ. наук. № 1. С.31-41.

2. Бейсенов А.З., Ломан В.Г., 2006. Вопросы изучения поселений раннего железного века Центрального Казахстана // Известия НАН РК. Серия обществ. наук. № 1.

3. Варфоломеев В.В., 1987. Относительная хронология керамических комплексов поселения Кент // Вопросы периодизации археологических памятников Центрального и Северного Казахстана. Караганда. С.56-68.

4. Варфоломеев В.В., 2003. Кент и его округа (некоторые итоги палеоэкономического и социокультурного анализа памятников восточной Сары-Арки) // Степная цивилизация Восточной Евразии. – Т.1. Древние эпохи. Астана. С.88-108.

5. Ломан В.Г., 1987. Донгальский тип керамики // Вопросы периодизации археологических памятников Центрального и Северного Казахстана. Караганда. С.115-129.

6. Маргулан А.Х., 1979. Бегазы-Дандыбаевская культура Центрального Казахстана. Алма-Ата.

7. Савельев Н.С., 1998. К вопросу о поселенческих памятниках ранних кочевников Южного Урала // УАВ. Вып.1. Уфа. С.53-58.

8. Савельев Н.С., 2000. Каменные курганы восточных предгорий Южного Урала и некоторые вопросы формирования прохоровской культуры // УАВ. Вып. 2. Уфа. С.17-48.

9. Савельев Н.С., 2000. Курганы Баишевской долины в контексте культурогенеза ранних кочевников Южного Урала // Проблемы формирования прохоровской культуры. Материалы IV международной конференции. – Самара. С.41-52.

10. Савельев Н.С., 2006а. Курган эпохи ранних кочевников Кушалыкуак-1 в восточных предгорьях хребта Ирендык // Южный Урал и сопредельные территории в скифо-сарматское время: Сб. статей к 70-летию А.Х.Пшеничнюка. Уфа. С.92-104.

11. Савельев Н.С., 2006б. Ирендыкско-крыктинская группа кочевников Южного Урала: критерии выделения и поисковые признаки памятников // Этнические взаимодействия на Южном Урале: Материалы III регион. (с международным участием) научно-практической конференции. Челябинск. С. 80-83.

12. САПРБ, 2004: Свод археологических памятников Республики Башкортостан, выявленных в 1987-2000 годах / Авт.-сост. Н.С.Савельев. Уфа. 184 с.

13. Хабдулина М.К., 1994. Степное Приишимье в эпоху раннего железа. Алматы.

14. Хабдулина М.К., 2003. Поселения раннесакского времени на реке Селеты // Степная цивилизация Восточной Евразии. – Т.1. Древние эпохи. Астана. С.189-214.

* Определение остеологического материала проведено к.б.н. П.А.Косинцевым (ИЭРиЖ УрО РАН, г.Екатеринбург) в октябре 2004 г.

Ахметова Е.А. Современное состояние памятников археологии РБ (на примере курортного района Якты-Куль и юга Баймакского района) // Этносы и культуры Урало-Поволжья: история и современность: Материалы II Межрегиональной научно-практической конференции молодых ученых. – Уфа: ЦЭИ УНЦ РАН, 2008. – 162 с. – С.16 – 19.

Как правило, изменение состояния археологического объекта является результата том действия двух различных процессов. На определенных этапах преобладают процессы, обусловленные хозяйственной деятельностью человека. Затем, с ослаблением или прекращением этой деятельности, более интенсивными оказываются природные процессы. Также проблема сохранения археологического наследия тесно связана с проблемой охраны земель и самими землепользователями. То ecть процесс постепенного разрушения в этих случаях многократно усиливается деятельностью или бездеятельностью людей, осуществляющих те или иные работы на данной территории.

На сегодняшний день помимо естественных факторов, разрушающих археологические объекты, постоянно увеличивается отрицательное антропогенное влияние. Степень воздействия на объекты разная - от минимальной до очень высокой. В результате этого происходит разрушение или нарушение культурного слоя, уничтожение всего памятника или какой-либо его части.

Для анализа сложившейся ситуации в сфере охраны объектов археологического наследия (далее – ОАН) и определения основных проблем были исследованы материалы полевых обследований территории курортного района Якты-Куль (2005 г.) и южной части Баймакского района РБ (2004 г.), которые проводились экспедицией Научно-исследовательского центра «Наследие» (руководитель - к.и.н. Н. С. Савельев). В использованных отчетах степень сохранности памятников разделяется на категория «Хорошее», «Удовлетворительное», «Неудовлетворительное», «Уничтожен». Рассматриваемые территории расположены в единой ландшафтной нише - предгорной степи с долинами. Однако, один юг Баймакского района- аграрный с традиционным использованием земли и добычей полезных ископаемых, а курортный район Якты- Куль - зона отдых огромного города.

На территории курортного района Якты-Куль (Абзелиловский район РБ, 30км к северо-западу от г.Магнитогорска Челябинской области) обследовались побережья озер Якты-Куль, Сабакты, Хюлюктыкуль, горные участки побережья оз. Карабалыкты, а также горные и возвышенные участки за пределами береговой линии. Работы проводились в рамках создания Генерального плана этой активно развивающейся рекреационной территории. Общая площадь обследования 110 кв.км. В ходе этих исследований было зафиксировано 78 памятников археологии [1]. Из них:

– уничтожено 5 объектов (6,4 %)

– отсутствует – 1 (1,3 %)

– находится в неудовлетворительном состоянии – 18 (23,1 %)

– находится в удовлетворительном состоянии – 17 (21,8%)

– находится в хорошем состоянии – 37 (47,4 %)

Негативное воздействие отсутствует или является минимальным на 33 археологических объектах, что составляет 45,8 % от общего числа памятников, из них 25 одиночных кургана (75,8 %), 2 местонахождения (6,1 %), 1 могильник (3 %), 1 курганный могильник (3 %), 3 стоянки (9,2 %), одна каменная ограда(3 %). В южной части Баймакского района исследовались все речные долины, горно-степные и степные участки, а также западные предгорья хребта Ирендык. Работы проводились с целью обследования охранной зоны проектируемого музея-заповедника «Ирендык» и прилегающих территорий. Общая площадь южной части Баймакского района составляет около 1000 кв.км. Данная территория отличается высокой концентрацией памятников и типологическим многообразием. В ходе этих исследований было зафиксировано 195 археологических объектов, из них 190 выявлены в впервые [2]. Из них:

– разрушено – 2 объекта (1 %). Оба памятника пострадали при разработке карьеров

– находятся в неудовлетворительном состоянии – 39 (19,9 %), часть из них в аварийном состоянии или частично разрушено (к примеру, грабительскими раскопками)

– в хорошем состоянии – 90 (46,2 %)

Негативное влияние отсутствует – на 55 археологических объектах (28,5 %). Из них 23 одиночных кургана (41,8 %), 14 каменных выкладки (25,5 %), 5 местонахождений, 4 курганных могильника (7,3 %), 2 поселения (3,6 %), 2 каменных кольца (3,6 %), 2 пещеры (3,6 %), по одной стоянке, каменной ограде и аллеи менгиров (по 1,8 %).

Рассмотрим более подробно причины разрушения ОАН. Интенсивное использование полевых грунтовых дорог и реконструкция крупных дорог наносит значительный вред памятникам археологии. В комплексе причин повреждения археологических объектов на территории курортного района Якты-Куль доминируют грунтовые дороги и автодороги, проходящие по территории памятников – 25 (34,7 %), из них только дорогами (без участия других факторов) разрушается – 12 памятников (16,7 %). Полевые дороги в Баймакском районе также приносят не мало вреда. На долю дорог приходится 36 памятников (17,1 %).

На территории курортного района Якты-Куль негативное влияние оказало строительство и расширение домов отдыха и частного сектора. Застройка и выравнивание территории являются основными причинами повреждения 21 памятника археологии, что составляет 29,2 % от общего числа памятников. Кроме того, связанные с застройкой благоустройство территории влияет на 9,7 % археологического наследия района (7 памятников), проведение коммуникаций – 4,2 % (3 памятника), бесконтрольное хозяйствование – 2,8 % (2 памятника). Также бесконтрольное хозяйствование (старые ямы, оплывшие траншеи, свалки строительного мусора и т.д.) отмечено на четырех памятниках в Баймакском районе (2,1 %).

Необходимо отметить, что кроме строительства для памятников археологии гибельна и простая распашка земли. На юге Баймакского района из-за этого фактора разрушается 31 памятник (16,1 %). Только из-за распашки 7 памятников (3,6 %) находятся в неудовлетворительном состоянии. В ряде случаев курганы распахиваются не полностью, опахиваются только их полы – 9 памятников (4,7 %). Распашка курганов ведет к изменению исторически сложившихся антропогенных ландшафтов, а стоянок и поселений, как правило, к их значительному или полному уничтожению. К тому же, снивелированные активной распашкой курганы и стоянки буквально «выбрасывают» на поверхность различные артефакты и являются весьма привлекательными для «любителей старины». Это является ещё одной самостоятельной проблемой – собирание древних предметов частными лицами (сбор с металлоискателем, сопровождающийся повреждениями верхней части слоя) и грабительские раскопки. Археологический памятник, раскопанный ради любопытства лицом, не имеющим нужных для этого знаний, бывает безнадежно испорчен. На огромной территории юга Баймакского района зафиксированы оплывшие грабительские воронки на 14 курганах (7,3 %).

При содержании и разведении животных используются большие площади под пастбища, выгон, полевые станы, сенокосы и т.д. Все это приводит к вытаптыванию культурного слоя и способствует значительно более активному выветриванию почвы. В Баймакском районе повреждения на 39,8 % (77 памятников) памятников археологии. Из них пастбища отмечены на 35,2 % памятников (68 памятников). Только выпасом животных разрушается 39 памятников. Минимальные повреждения отмечены на 17 памятниках (8,8 %), средние на 20 памятниках (29,4 %), максимальные на двух памятниках (1 %). На территории пяти объектов (2,6 %) располагаются выгоны для скота, при этом один из памятников находится в неудовлетворительном состоянии. Сенокос зафиксирован на восьми памятниках (4,1 %). На одном памятнике расположен полевой стан (0,5 %).

Наносит ощутимый ущерб и добыча полезных ископаемых. Разработкой карьеров полностью уничтожено два памятника, один разрушен частично (Баймакский район). Установкой геодезических реперов (Якты-Куль – 1 памятник) или тригопунктов (Баймакский район – 3 ОАН), построением туры из камней насыпи (Баймакский район – 5 ОАН (2,6 %)) повреждены 9 курганов. Установка опоры линии электропередач ведет к неизбежному повреждению культурного слоя памятника (Баймакский район – 6 ОАН (3,1 %)). Посадкой лесополосы повреждены два памятника (1 %). Постройкой дамбы – один памятник (Баймакский район).

Распространенные на озерах и по берегам рек туристические стоянки приносят значительный вред вытаптыванием верхнего слоя почвы, следами множества кострищ, мусорными ямами. Все это приводит к повреждению культурного слоя археологических памятников (по два памятника в рассматриваемых районах).

Влияние природных факторов отмечено на 12,5 % ОАН (9 памятников) курортного района Якты-Куль и на 6,2 % памятников (12 памятников) на юге Баймакского района. Как элементы ландшафта археологические памятники подвержены всем изменения связанным с процессами эрозии – разрушения водой и ветром верхнего слоя почвы, смыв или развеивание его частиц. В качестве природных факторов разрушения выступают береговая абразия – 8,33 % (6 ОАН – Якты-Куль) и 1 % (2 ОАН – Баймакский район) воздействие окружающей среды и времени на конструкцию памятника – 4,17 % (3 ОАН – Якты-Куль), промоины – 2,6 % (5 ОАН), овраги – 1,6 % (3 ОАН), крупные норы животных – 1 % (2 ОАН – юг Баймакского района).

Таким образом, антропогенные факторы доминируют на территории обоих paйонов. На территории густонаселенного курортного района Якты-Куль названные факторы проявлялись преимущественно в форме земляных работ по обустройству территории, проводимых строительными организациями и частными лицами без согласования с органами охраны памятников. На юге Баймакского района основное воздействие на состояние памятников оказывает сельскохозяйственная деятельность населения. Законом установлена охранная зона вокруг памятников – не менее чем 50 м по радиусу от разведанных выходов культурного слоя [3]. Однако, это правило действует для ранее обнаруженных и официально зарегистрированных археологических объектов. В абсолютном большинстве случаев земля, на которой расположены ОАН, является или застроенной территорией, или сельскохозяйственными угодьями. И говорить о реальной возможности исключения этой земли из использования или ликвидации застройки не приходится.

Выход из сложившейся ситуации, нам видится, в создании охранных зон для каждого памятника или объединенных зон для группы памятников и установления режима использования территории конкретной охранной зоны с учетом особенностей каждого памятника и характера современного его использования [4].

Наблюдения за состоянием памятников археологии носят нерегулярный характер, не редко сохранность оценивается лишь один раз, при первоначальной фиксации [5]. Чрезвычайно важно проведение постоянного мониторинга памятников археологии, который является неотъемлемой частью всего комплекса охранных археологических мероприятий. Это позволяет увидеть основные тенденции в развитии ситуации с антропогенной агрессией в отношении памятников археологии.

Так же субъективно и определение степени сохранности памятника. Каждый исследователь решает для себя насколько сильно пострадал тот или иной памятник. Поэтому становится проблемой сама оценка сохранности. Существующие термины характеризуют лишь общее, поверхностное состояние памятника. К примеру, если на территории стоянки каменного века в средневековье были насыпаны курганы, можно ли считать такой памятник находящимся в хорошем состоянии? Или правильней будет фиксировать с оговоркой – часть памятника? На наш взгляд, было бы не лишним ввести обязательную оценку состояния памятников археологии при обнаружении по более подробной и по единой форме.

 Литература:

1. Котов В.Г. Научный отчет о разведочных археологических исследованиях на территории Абзелиловского и Белорецкого районов Республики Башкортостан в 2005 г.; Котов В.Г., Савельев Н.С. Разведочные работы на озерах Якты-Куль (Банное) и Сабакты в Башкирском Зауралье // Археологические открытия 2005 г. – М., 2007. С.377-381; Котов В.Г., Савельев Н.С. Энеолитическая стоянка Сабакты-8 в Башкирском Зауралье // Уфимский археологический вестник. Вып 6-7. – Уфа, 2007. – С.12-18.

2. Котов В.Г. Научный отчет о разведочных археологических исследованиях на территории в Баймакском и Бурзянском районах РБ в 2004 г.; Ахтарянова Д.И. Научный отчет о разведочных археологических исследова­ниях на территории в Баймакском районе РБ в 2004 г.

3. Матюшин Г.Н. Архелогический словарь. – М., 1996.

4. «Инструкции по организации зон охраны недвижимых памятников истории и культуры СССР», утвержденная приказом Министерства культуры СССР №33 от 24.01.1986 г. и согласованной с Госстроем СССР (письмо № ИП-6272 от 27.12.1985 г.) п.4.1.3., п.3.1.5.

5. Савельев Н.С. Северо-Восточный регион Республики Башкортостан: опыт анализа государственной охраны недвижимых объектов культурного наследия. – Уфа: Информреклама, 2003.

Котов В.Г., Савельев Н.С. Разведочные работы на озерах Якты-Куль (Банное) и Сабакты в Башкирском Зауралье // Археологические открытия 2005г. – М., 2007. С.377 – 381.

В октябре 2005 г. совместная экспедиция Научно-исследовательского центра «Наследие» и Института истории, языка и литературы Уфимского научного центра РАН под руководством Н.С.Савельева проводила сплошное археологическое обследование побережья озер Якты-Куль (Банное), Сабакты и частично Карабалыкты, а также прилегающих возвышенностей, хребтов и межгорных долин с целью разработки проекта охранных зон археологических памятников курортного района «Якты-Куль». Общая площадь обследования 110 км?. Район исследований расположен в 30 км от райцентра Абзелиловского района Республики Башкортостан с.Аскарово и к востоку от г.Магнитогорск Челябинской области, в восточных предгорьях хребта Крыкты – крайнего восточного хребта Южного Урала на данной широте.

К началу обследования на данной территории было известно около 20 археологических памятников, большая их часть расположена на берегах озер и была открыта в 60-70-х гг. ХХ в. Г.Н.Матюшиным. Наиболее известные из них – нео-энеолитические поселение Березки (Банное-5а) и стоянка Сабакты-3, а также расположенная на соседнем озере Карабалыкты палеолитическая стоянка Урта-Тубе (Мысовая).

В отчетном году проводилось как уточнение данных по ранее известным памятникам, так и обследование всей территории с целью выявления археологических памятников на ранее не изученных участках. Всего в ходе работ зафиксировано наличие 82 археологических объектов, из них 7 уже уничтожены (стоянки Банное-2, Банное-3, Сабакты-6, Сабакты-7, Ташубалашевские, Яктыкульский и «Зеленая поляна» курганы), а 2, упоминания о которых относятся еще к 20-м гг. ХХ в., не могут быть идентифицированы (Куктсан-Таундинский курган и курганный могильник Кусимово-1). Впервые выявлен 61 памятник.

Наиболее ранние памятники на обследованной территории относятся к мезолиту (стоянки Карабалыкты-10а и Банное-5), на последней выявлен участок с очень насыщенным культурным слоем мощностью до 0,8 м.

К нео-энеолитическому времени в целом, в связи со значительной близостью материальной культуры, отнесено 33 памятника, большинство из них датируется эпохой энеолита (суртандинская культура). В основном площадь стоянок варьирует от 2,5 до 5-6 тыс. м?, площадь малых памятников составляет 450-800 м?. К наиболее крупным относятся поселение Банное-23 (не менее 45 тыс. м?), поселение Березки (около 50 тыс. м?) и стоянка Сабакты-3/5 (около 95 тыс. м?).

В основном памятники этого времени расположены на невысоких озерных террасах, мысовидных участках при впадении ручьев, а также останцах, окруженных поймой или болотами. Для некоторых памятников выявлены очень интересные особенности их расположения. Так, например, поселение Березки занимает не только береговой мыс, но и закрытую ложбину, отделенную от берега высокой каменистой грядой (на ней расположена мезолитическая стоянка Банное-5). Поселение Банное-23 занимает очень большой практически ровный мыс на стыке озер Якты-Куль и Сабакты, а культурный слой стоянки Сабакты-3/5 локализуется во всех низинах и межгрядовых понижениях большого каменистого мыса, также, вероятно, он продолжается в заболоченных ложбинах у его подножья. Стоянка Банное-6а расположена в закрытой со всех сторон глубокой ложбине на вершине высокой каменистой гряды. В нескольких случаях отчетливо зафиксировано расположение небольших камнеобрабатывающих площадок за пределами основной территории памятников, на склонах и вершинах возвышенностей (Сабакты-2, Сабакты-3/5, Сабакты-6а). Очень важной является отмеченная закономерность расположения энеолитических памятников не только на крупных, но и на небольших озерах (озеро Хюлюктыкуль – 3 стоянки), а также и на мелких ручейках (стоянки Банное-17 (Юбилейная) и Кусимово-5).

Находки на энеолитических памятниках представлены многочисленными изделиями из яшмы (наконечники стрел и копий, шлифованные долота и т.д.), фрагментами керамики, обломками костей животных. Особо следует отметить находку на стоянке Сабакты-8 «фигурного кремня» – амулета в виде утиной лапы из серо-зеленого яшмоида, фрагмента полого терракотового изделия (статуэтка-?) и медного шлака (пос. Банное-23), крупной капли меди (ст. Банное-1).

Несмотря на то, что восточнее, южнее и севернее обследованной в 2005 г. территории поселения и курганные могильники эпохи бронзы (алакульская, срубная, черкаскульская и т.д. культуры) представлены очень широко, ни на побережье озер, ни вокруг них памятники этого времени выявлены не были. Предварительно к эпохе бронзы может быть отнесено только несколько фрагментов керамики из шурфа 2 на стоянке Банное-1, залегавших в одном слое с энеолитической.

К эпохе раннего железа относятся верхние слои (или отдельные находки) на 4 поселенческих памятниках (с учетом материалов Г.Н.Матюшина). На поселении Березки и стоянке Сабакты-3/5 найдена иткульская, гамаюнская и раннесарматская керамика, на стоянках Банное-6 и Карабалыкты-10 – только гамаюнская. На керамике гамаюнской культуры преобладают крестовые и струйчатые орнаменты, присутствуют также сосуды, орнаментированные только пояском ямок. Вероятно, иткульские и гамаюнские памятники этого района маркируют южную границу этих культур и свидетельствуют о включении всей предгорной полосы Южного Урала до широты Магнитогорска в их ареал.

Также к I тыс. до н.э. относятся около 20 одиночных курганов и 1 курганный могильник. Все они каменные, диаметром от 4 до 14 м и высотой до 1 м, расположены в основном на горных вершинах, перевалах, отдельных возвышенностях над межгорными долинами и изредка – на каменистых мысах над озерами (Банное-13, Сабакты-14, Хюлюктыкуль-1) и на равнинах в широких долинах (Кусимово-3). Особенностью практически всех курганов этого времени являются округлые, меридионально или широтно ориентированные западины на вершинах. Часть курганов относятся к ранее не известному на Южном Урале типу – кольцевым каменным обваловкам диаметром до 14 м и шириной вала до 2 м, в центре обвалованной площадки – глубокие провалы и западины, вглубь которых уходят крупные каменные плиты (Банное-13, Кутукай-2). Предварительно все эти курганы могут быть отнесены к т.н. «ирендыкско-крыктинской» группе ранних кочевников сакского времени (VI-IV вв. до н.э.). Вероятно, к этому же времени относились и 2 больших каменных кургана, уничтоженных застройкой примерно в середине и конце 90-х гг. ХХ в. – Таш-Уба (Ташубалаш) и «Зеленая поляна». Примерные размеры первого – 70 ? 4 м, второго – около 25 ? 1,5 м. По информации местных жителей, курган Таш-Уба исследовался после 1917 г. женщиной-археологом из Москвы или Ленинграда.

Эпоха средневековья представлена отдельными находками кара-якуповской керамики на поселении Березки, стоянках Карабалыкты-10 и Банное-6а, а также железным черешковым наконечником стрелы со стоянки Банное-9. К этнографическому времени относятся т.н. «квадратные каменные курганы» Янган-1 и Кутукай-1, могильники Сабакты-10 и Каран-3 (первый – с родовыми тамгами на надмогильных плитах), остатки небольшой деревни (башкирский аул-?) Сабакты-5б и каменные оградки, сооруженные на вершинах более ранних курганов (Каран-2, Якты-Куль-2).

Исследования 2005 г. позволили выявить целый ряд очень важных в научном отношении памятников, показали высокую насыщенность археологическими памятниками восточных предгорий хребта Крыкты и вероятность наличия на данной территории (за пределами побережья озер) еще большого количества различных объектов.

Бахшиев И.И, Бахшиев Р.И. История археологического изучения поселенческих памятников эпохи бронзы Башкирского Зауралья // Этносы и культуры Урало-Поволжья: история и современность: материалы III Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых (22 октября 2009 г.). – Уфа: ИЭИ УНЦ РАН, 2009. – 328 с. – С.48 – 57.

При изучении динамики культурных процессов эпохи бронзы материалам поселений отводится исключительно важная роль. Между тем, в процессе накопления источниковой базы по археологии бронзового века Башкирского Зауралья в частности, и всего южноуральского региона в целом наблюдается заметная диспропорция между исследованиями поселенческих и погребальных памятников этого периода. В отличие от некрополей, где археологи изучают систему погребально-поминальной обрядности древнего человека, зачастую предстающей перед нами в законсервированном виде (жестко сцепленной системой обрядности), материалы с поселенческих памятников отражают повседневный быт людей и характеризуются большей открытостью для внешних воздействий, будь то приход нового населения или же какие-либо внутренние социальные изменения. В этом отношении и определяется важность изучения культурных напластований и хозяйственных комплексов поселенческих памятников для решения общих проблем археологии Волго-Уралья.

История изучения поселенческих памятников эпохи бронзы Башкирского Зауралья насчитывает, в общей сложности, около 60 лет. Точку отсчета начала научного археологического изучения поселений бронзового века на территории Башкирского Зауралья, следует отнести к началу 50-х – середине 60-х гг. XX в. В первой половине 50-х гг. на территории Башкирской АССР разворачивает свою работу Башкирская экспедиция Института истории материальной культуры (ИИМК) АН СССР под общим руководством А.В.Збруевой [1]. Одновременно с 1951 г. в Башкирии начала работать археологическая экспедиция Уральского государственного университета под руководством К.В.Сальникова с участием В.Д.Викторовой и В.И.Фоминой [2], производивших археологическое обследование по р. Большой Ик, верхнему течению р. Белой и рек Большой и Малый Кизил [3]. Одним из итогов этих исследований, явилось обнаружение В.И.Фоминой в пределах Абзелиловского района республики срубной культуры, на правом берегу р. Аналык (Аналыкская стоянка) [4]. Начина я с 1957 г. в секторе истории, археологии и этнографии ИИЯЛ БФ АН СССР начали работать Н.А.Мажитов и М.Х.Садыкова [5]. В 1962 – 1963 гг. М.Х.Садыковой была проведена разведка в Федоровском, Стерлибашевском, Баймакском, Абзелиловском и Хайбуллинском районах, результатом которого стало открытие в Башкирском Зауралье 6 поселенческих памятников бронзового века, расположенных по р. Сакмара: Акназаровская и Больше-Абишевская стоянки [6], Больше-Арслангуловское поселение [7] (Хайбуллинский район РБ), Буранбаевское и Муллакаевское селища, а также Чингизовская стоянка (Баймакский район РБ) [18]. В 1965 г. Н.А.Мажитов осуществлявший разведку на р. Урал в Учалинском районе, обнаружил несколько бытовых памятников эпохи бронзы – I-II Московские, Ильтабанская, I-II Истамгуловские стоянки, а также Ново-Байрамгуловское поселение [9].

Таким образом, начало 1950-х – середина 1960-х гг. определяется как период начального накопления источниковой базы и первоначального археологического изучения поселенческих памятников эпохи бронзы Башкирского Зауралья.

Однако в свете вышесказанного, отметим, что, хотя в начале 1950-х – середине 1960-х гг. археологические исследования в Башкирии, в том числе и в Башкирском Зауралье, проводились достаточно регулярно, в то же время задачи развития науки и охраны археологических памятников настоятельно требовали координации этих исследований [10]. С учетом этих задач в ИИЯЛ БФ АН СССР в 1965 г. была открыта тема «Археологическая карта Южного Урала» [11]. Данное обстоятельство на несколько лет вперед определила область задач и перспективы развития археологической науки в Башкортостане, тем самым, отразившись и на степени археологического изучения Башкирского Зауралья охарактеризовав собой начало следующего этапа в археологическом изучении поселенческих памятников бронзового века изучаемого региона.

С конца 60-х – начала 70-х гг. XX в. начинается следующий период, продолжившийся до середины 1980-х гг. В выделенный временной отрезок наряду с планомерными археологическими разведками, производятся небольшие раскопки поселенческих памятников, стимулировавших научное осмысление проблем бронзового века Южного Урала и определивших дальнейший подход к самим исследовательским процедурам. Так, в 1973 и 1975 гг. Ю.А.Морозовым было исследовано Тавлыкаевское поселение, первоначально выявленное А.Х.Пшеничнюком в 1972 году [12]. В результате раскопок обнаружено несколько хозяйственно-жилищных комплексов. Керамический материал типологически разделен автором раскопок на срубную, черкаскульскую, алакульскую и хвалынскую (позднесрубную). Несмотря на присутствие в культурном слое и заполнении жилищ керамики различных археологических культур, Ю.А.Морозовым поселение было отнесено к развитому этапу срубной культуры [13]. Отметим, что повторное изучение материалов Тавлыкаевкого поселения Н.Г.Рутто [14] позволило ей выделить в коллекции новые культурные группы керамики – срубно-алакульского, федоровского и срубно-черкаскульского (?) облика.

Изучение Тавлыкаевского поселения следует выделить как одно из важнейших исследований поселенческих памятников Башкирского Зауралья, не только периода конца 60-х гг. – начала 70-х гг., но и последующих лет, внесшее большой вклад в развитие археологической науки всего зауральского региона Башкортостана.

Выявление поселенческих памятников эпохи бронзы в конце 1960-х – первой половине 1970 гг. на территории Башкирского Зауралья связано с именами М.Ш.Рязяпова (Кожзаводское селище) [15], Р.Б.Исмагилова (Бекешевское поселение) [16] и Г.Н.Матюшина (стоянка Ялшанка I) [17]. В основном, все эти памятники, соотносятся первооткрывателями со срубной культурой. Лишь на Бекешевском поселении Р.Б.Исмагилов указывал на находки фрагментов межовской керамики. После этого в изучении поселений эпохи бронзы Башкирского Зауралья наступил значительный перерыв. Лишь через 8 лет разведочные работы Ю.А.Морозова по р. Малый Кизил привели к обнаружению 4 поселенческих памятников в районе деревень Туишево и Еникеево (Туишевские I-IV стоянки и Еникеевское селище) [18].

Хронологические рамки третьего периода определяются временем с середины 1980-х по конец 1990-х гг. Начало рассматриваемого отрезка времени пришлось на драматические события в истории Российского государства. Перестройка, развал СССР, коллапс экономики и обнищание большей части населения – все это прямо отразилось и на науке, не могло не отразиться и на археологических работах в республике. Несмотря на это, археологические исследования в этот период времени в Башкортостане не прекращались, происходила лишь их переориентация с севера и севера-запада на юго-восток. В это время в республике было выявлено и изучено 547 памятников различного характера, из которых 336 приходились на долю Башкирского Зауралья, что составило 61 % от общего количества, выявленных археологических объектов в данный период [19].

В 1987 г. В.А.Ивановым по р. Таналык у с. Самарское Хайбуллинского района обнаружено ранее не известное Самарское поселение. На территории памятника собраны фрагменты керамики срубно-алакульского типа [20]. Ю.А.Морозовым в 1991 г. близ села Амангильдино Абзелиловского района найдено Амангильдинское поселение, культурный слой которого содержал керамический материал алакульской культуры [21].

Обнаружение целого блока ранее не известных поселений в пределах степной части Башкирского Зауралья связано с проведением экспертных обследований зоны строительства водохранилища на р. Таналык сотрудниками ИИЯЛ УНЦ РАН, ГУ ОН МКиНР РБ (ныне ГУК НПЦ МКНП РБ) и БашГУ. Так, В.Г.Котовым в 1995 г. на левом берегу р. Танылык в районе деревни Хворостянка Хайбуллинского района было выявлено два поселения эпохи бронзы – Хворостянска I-П [22]. В том же 1995 г. силами нескольких отрядов на поселении Таналык, было заложено 4 раскопа общей площадью около 6,5 тыс. кв. м. Были выявлены следы наземных каркасно-столбовых жилищ. Коллекция керамики в основном представлена фрагментами срубной, срубно-алакульской и алакульской археологических культур [23]. Во время пилотного обследования р. Бузавлык, близ деревни Бузавлык Хайбуллинского района была зафиксирована группа поселений, состоящей из 3 памятников – Бузавлык-1, Бузавлык-2, Бузавлык-3 [24], которые в силу особенностей ландшафтно-топографического расположения составляют, вероятно, единый поселенческий комплекс (куст). В этом же году Ф.А.Сунгатовым и А.Н.Султановой произведен первичный осмотр поселения Олаир, располагавшийся на р. Большой Бузавлык Зилаирского района РБ [25].

В 1996 г. в пределах т.н. «Баишевского микрорайона» в Баймакском районе, Н.С.Савельевым были обнаружены поселения бронзового века – Улак-1, Улак-2, Баишево I, Бахтигареево-1, Сарыташ. В частности, Улак-1 одно из двух известных на сегодняшний день укрепленных круго-плановых поселение синташтинско-аркаимовского типа на территории Башкирского Зауралья [26]. Данная особенность памятника неоднократно привлекала внимание исследователей, усилиями которых вся доступная информация по поселению достаточно полно издана [27]. Н.С.Савельев и А.Ф.Яминов культурную принадлежность большей части керамического материала определяют как срубно-алакульская, одновременно предполагая возможность присутствие в коллекции и архаичной синташтинской и раннесрубной посуды [28].

Одновременно в Хайбуллинском районе на р. Макан проводились разведочные работы Г.Н.Гарустовича, среди выявленных памятников фигурирует одна стоянка (Макан III) относимая к алакулъской культуре [29]. В 1997 г. экспедицией ИИЯЛ УНЦ РАН частично исследовано Сукраковское I и II поселения (открыты Ф.М.Тагировым и А.Ф.Яминовым). Материалы раскопок определяют время функционирования поселений эпохой поздней бронзы. Керамика относится к алакульской, срубной, срубно-алакульской, кожумбердинской и саргаринско-алексеевской культурам [30].

Под руководством Н.С.Савельева и А.Ф.Яминова в том же году производились охранные раскопки курганного могильника Ташла-1 и поселения Ташла-2, у деревни Федоровка Хайбуллинского района РБ. Раскопом площадью всего 84 кв. м были исследованы остатки хозяйственно-жилищных комплексов полуземляночного типа. При раскопках удалось обнаружить одномоментно сформированный в результате гибели постройки единый закрытый комплекс, состоящий из сосудов различных культурных групп [31]. Представленная ситуация не характерна для большинства поселенческих памятников эпохи бронзы. Присутствие разнородного набора культурных признаков керамики на небольшой площади и их одновременное отложение в культурном слое памятника, является бесспорным свидетельством синхронного существования носителей этих культурных традиций, а сама структура общины оставившей памятник представляется поликультурной, и более того синкретической. Тем самым, материалы поселения Ташла-2 могут определяться как эталонные для построения региональной схемы периодизации археологических культур позднебронзового века Башкирского Зауралья, и по убеждению авторов, позволят выявить основное содержание процессов этнокультурного взаимодействия древнего населения края.

В период охранных исследований археологического комплекса Ташла в непосредственной близости от него был выявлен еще один памятник – поселение Усть-Дергамыш-2 [32]. Сотрудниками ГУОН МКиНП РБ Н.С.Савельевым и А.Ф.Яминовым во время проведения археологической экспертизы на р. Бузавлык в том же 1997 г. обнаружено еще два поселенческих памятника – Петропавловское II и Петропавловское III поселения близ поселка Петропавловский Хайбуллинского района [33]. По сведениям Н.С.Савельева, на Петропавловском III поселении в 1997 – 1998 гг. проводились археологические раскопки [34]. Между тем, получить достоверные сведения о результатах этих исследований не удалось.

В Абзелиловском районе республики, в этот период, проводили активные разведочные работы сотрудники Национального музея РБ Я.В.Рафикова и В.К.Федоров, обследовавшие в 1999 г. Михайловское поселение эпохи бронзы, открытое ранее Я.В.Рафиковой [35].

Четвертый период изучения (начало 2000-х – 2009 гг.) ознаменовался значительной активизацией археологической деятельности в вопросе исследования поселений бронзового века Башкирского Зауралья. Наряду с активно проводимыми в регионе разведочными работами, широкий размах приобретают стационарные раскопки поселенческих памятников. Данная тенденция способствовала процессу динамичного пополнения и обогащения источниковой базы новыми археологическими материалами.

В 2000 – 2001 гг. в зоне строительства водохранилища на р. Сакмара в Баймакском районе, под руководством Ф.А.Сунгатова проводились охранные раскопки поселения Сактар (памятник открыт разведочным отрядом НПЦ в 1998 г. в составе А.Ф.Яминова, Н.С.Савельева, Г.Н.Гарустовича и Ф.М.Тагирова). Были исследованы остатки 6 жилищ-полуземлянок. Керамическая серия с памятника представлена сосудами абашевской, ранне-срубной, раннеалакульской, срубной, алакульской и срубно-алакульской культур [36].

С 2000 по 2002 гг. на поселении Лаимберды (памятник выявлен А.Ф.Яминовым, Н.С.Савельевым, Г.Н.Гарустовичем) в Баймакском районе, экспедицией Г.Н.Гарустовича исследованы жилищные и хозяйственные сооружения. Собран керамический материал представленный сосудами абашевской, раннеалакульской, раннесрубной, срубной и алакульской культур эпохи поздней бронзы и разнообразными индивидуальными находками [37]. Укажем, что параллельно с исследованиями поселения велись раскопки примыкающего к нему курганного некрополя [38].

В 2005 г. в связи с тем, что территория поселения Олаир входила в зону затопления строящегося в степной части Зилаирского района водохранилища, археологической экспедицией ГУК НПЦ МКНП РБ были проведены охранные раскопки памятника, в ходе которой были частично исследованы остатки 3 наземных жилищ. Результаты исследования материалов поселения позволяю отнести его к кругу синкретических срубно-алакульских памятников Южного Зауралья, с присутствием небольшого количества инокультурной керамики [39].

И.И.Бахшиевым в 2006 г. в зоне затопления водохранилища на р. Большой Бузавлык в Зилаирском районе были проведены археологические исследования поселения эпохи бронзы Оло Хаз, ранее обнаруженного им же [40]. При раскопках полностью исследовано одно жилище каркасно-столбового типа. Полученный с поселения керамический материал показывает высокую степень сходства с керамикой поселения Олаир, свидетельствующий о культурно-хронологической близости этих двух памятников.

С 2005 по 2008 гг. Я.В.Рафиковой и В.К.Федоровым производились раскопки Ново-Байрамгуловского поселения в Учалинском районе республики открытого Н.А.Мажитовым в 1965 г. В результате раскопок на памятнике было выделено два культурно-хронологических горизонта – поздний горизонт содержал материалы эпохи поздней бронзы (алакульская, черкаскульская, межовская культуры), ранний горизонт – эпоха энеолита [41].

В 2003 г. в ходе разведочных работ в Баймакском районе В.Г.Котовым обнаружены поселения, локализованные в пределах «Баишевского микрорайона»: Майлыбай-la, Каинлы-Узяк-3, Каинлы-Узяк-5, Долина-3 [42]. Кроме того, им было произведена рекогносцировочная шурфовка укрепленное поселение Селек, второго укрепленного поселения «аркаимского» типа на территории Республики Башкортостан. Основу керамической коллекции составили фрагменты алакульского типа [43].

Одновременно в Баишевском микрорайоне, проводила разведочные работы И.М.Минеева, зафиксировавшая вблизи деревнь Баишево и Файзуллино два поселения, получившие названия Улак-6 и Файзуллино-1 соответственно [44]. Разведочные работы И.М.Акбулатова по р. Сакмара в границах Баймакского района республики выявили пять ранее не известных бытовых памятников эпохи бронзы – Муллакаевское, Чингизовское, Баймурзинское поселения, поселение Аселе и Ярат [45].

В 2004 г. В.Г.Котовым были выявлены стоянки расположенные по pp. Карамала и Ургаза, в районе села Яковлевка Баймакского района (Карамала-5, Усть-Тулубай-2); поселения у дер. Урал Баймакского района, фигури-руемые в отчетах как Каменный Овраг-4, Каменный Овраг-5, Каменный Овраг-7 [46]. Параллельно Д.И.Ахтаряновой велись разведочные работы в южной части Баймакского района, в результате которых обнаружены – стоянка Тулькетау-4 и поселение Карагазтюбе-6 [47].

В 2005 г. на р. Большой Бузавлык Зилаирского района И.И.Бахшиевым у села Матрай, было выявлено Матраевское поселение [47]. Подъемный материал представлен керамикой срубно-алакульского облика. Им же в 2007 г. на р. Малая Уртазымка (Айгыраткан) в центре левобережной части деревни Валитово Хайбуллинского района было найдено поселение Валит. Также в районе деревни Султангузино Хайбуллинского района, на правом берегу р. Таналык обследовано поселение Таштугай, информация о котором была предоставлена Ф.А.Сунгатовым. Керамика с поселений относится к срубно-алакульской, срубной и алакулъской культурам [48]. Уже в 2008 г. разведочным отрядом ГУК НПЦ и СиБашГУ в районе деревни Яратово Баймакского района обнаружено поселение Яралы развитого этапа срубной культуры [49].

Таким образом, в результате более шестидесятилетней истории изучения поселений эпохи бронзы Башкирского Зауралья сформирована широкая источниковая база, которая, по мнению О.В.Сергеевой, закономерно влечет за собой пересмотр прежних представлений, а совершенствование методики анализа материалов позволяет более детально подойти к их изучению [50]. В истории археологического изучения поселенческих памятников эпохи бронзы зауральского региона Республики Башкортостан, нами выделяются четыре хронологических периода: 1) начало становления и постепенного развития систематических археологических исследований поселений в регионе (начало 50-х – середина 60-х гг.); 2) дальнейшее её поступательное развитие (конец 60-х – середина 1980-х гг.), 3) начало интенсивного изучения бытовых памятников эпохи бронзы (конец 80-х – конец 1990-х гг.), 4) продолжающееся динамичное развитие исследований поселенческих памятников бронзового века в Башкирском Зауралье (начало 2000-х – 2009 гг.).

Между тем, отмечая положительные сдвиги в вопросе изучения поселенческих памятников эпохи бронзы региона, следует отметить, что на сегодняшний день все же остаются некоторые проблемы, требующие к себе более пристального внимания. Это проявляется в обстановке, когда, несмотря на важность изучения поселений бронзового века, примеры их стационарного исследования на территории Башкирского Зауралья весьма малочисленны. К тому же результаты полевых изысканий зачастую не введены в широкий научный оборот, и памятники остаются малоизвестными для ученых. Иллюстрацией к сказанному является, например, ситуация сложившаяся с публикацией материалов масштабных раскопок поселений Таналык (Хайбуллинский район), материалы которого, опубликованы в виде отдельных статей [51] или использованы (упомянуты) в обобщающих работах, рассматривающие общие проблемы бронзового века Урало-Поволжья [52]. Следовательно, комплексное решение источниковедческих и ис­ториографических проблем археологии эпохи бронзы Башкирского Зауралья невозможно без привлечения материалов стационарных исследований поселений бронзового века, дающие, по сравнению с разведочными данными, более полное и четкое представление по ряду важных вопросов, касающихся культурной интерпретации памятника, определения хронологических рамок функционирования поселения и т.д., что, тем самым, дает возможность выйти на более обширные проблемы генезиса и периодизации культур эпохи бронзы Южного Зауралья, в том числе и на проблемы межкультурных контактов древнего населения Башкирского Зауралья.